Шуриц А.Д. В расчетах Эйфеля я сильно сомневался_Новая Сибирь. – 2000. – № 52. – С 8

Послания из Сибири не доходят. Почта не работает Т Ы ИНТЕРЕСЕН за- падно-европейскому зрителю, покуда ты сибирский худож- ник, — такое устойчивое мнение в новосибирской художественной среде су- ществует давно. Такого же мнения придерживались и сибирский художник Алек- сандр Шуриц, и сибирский галерист Андрей Марты- нов, отправляясь в далекую Францию, где в начале де- кабря в муниципальной га- лерее Агі: Ѵіѵапі города Ьа КоісЬе 5игУопдолжна была открьггься выставка шести сибирских художников «ІІослание из Сибири». Од- нако французы буквально схватились за голову и ска- зали: «Ни за что! Слово «Си- бирь» распугает всех зрите- лей!» Видимо, для них пос- лание из Сибири, это все равно, что весточка из тюрьмы или с того света. Чтобы не повергать благо- родных ларошсурьонцев в священный ужас, слово «Сибирь» было в срочном порядке заменено на Рос- сию, и выставка стала назы- ваться Ме$5а§е сіе Ризхіе. Таким образом, визуаль- ные послания от Тамары Грицюк, Михаила Казаков- цева, Игоря Куркова, Вла- димира Мартынова и Алек- сандра Шурица все же нашли своих адресатов. Се- годня два участника экспе- диции вглубь Европы де- лятся своими впечатления- ми о путешествии. Александр Шуриц, художник: В расчетах Эйфеля я сильно сомневался Небольшой городок Ларош-Сурьон на побе- режье Бискайского залива, столица департамента Ван- дея, основан Наполеоном, и поэтому там все имени На- полеона. Народ, живущий здесь, был во всевременасо- стоятельным и зажиточ- ным, а потому активно про- тивостоял и сопротивлялся буржуазной революции. На центральной площади го- рода стоит, а вернее сидит, Наполеон на коне. Это ред- чайший случай, ведь во всей Франции есть всего-то два памятника Наполеону, так вот один из них стоит в Ларош-Сурьоне. В перево- де это обозначает «камень на Йоне», все равно что наш Камень-на-Оби. Йон — это по сибирским меркам сме- хотворная речушка, приток Луары, но сама местность необыкновенно хороша. Именно здесь находится «скопление» старинных за- мков-шато, ветряные мель- ницы, дивные пейзажи. Су- ществует даже специаль- ный туристический марш- рут «Замки Луары». Итак, Наполеон расчертил план города совершенно четко и ясно—дорога на Бордо, до- рога на Нант, дорога на Париж и дорога к океану. Так были проложены глав- ные улицы города. Конь на главной площади как раз стоит мордой в сторону Бордо,хвостом в сторону Нанта. Очень мило, что нас со- вершенно случайно посе- лили в своеобразный худо- жественный квартал — все улицы там носилиимена ве- ликих художников. Мы с Андреем Мартыновым жили на бульвареМикелан- джело, ходили ужинать на улицу Рубенса, каждый день ходили по улицам Пи- кассо, Модильяни, Тулуз- Лотрека...Это гораздо при- ятнее, чем прогуливаться по Автогенной или Газголь- дерной. Н АША выставка со- стоялась в муници- пальной галерее «Арт Вивант». У га- лереи есть совет, председа- тель которого Анри Рошо является директором круп- ного банка, а его жена Клод как раз заведует организа- цией выставок. УЮюд есть несколько замков по всей территории Франции. Ока- зывается, иметь замок — дело хлопотное, поскольку содержание, реставрация и отопление огромных вет- шающих зданий требует больших финансовых вли- ваний, к тому же такая форма собственности обла- гается просто невероятны- ми налогами. Поэтомумно- гие владельцы шато стара- ются сбыть их с рук. В том числе и Клод. Только вот покупателя найти сложно. Так что богатые тоже пла- чут. Водном из шато супру- гов Рошо, украшенном, как полагается, оашенками, до- лжна была поселиться и наша маленькая группа. Само слово «шато» напоми- нает мне сказки Шарля Перро, однако слишком близко к сказке нас не до- пустили. Оказывается, не- задолго до нашего визита, там пожила группа рязан- цев, которые, уезжая, при- хватили с собой фамильное серебро и что-то из старин- ной утвари, оскорбив тем самым лучшие чувства хо- зяев и подорвав доверие к русским художникам. В конце концов Клод по- няла, что мы нормальные люди, и однажды пригласи- ла нас к себе домой на апе- ритив. Как известно, апери- тив пьют для поднятия ап- петита перед обедом или ужином. Однако если вас пригласили на аперитив, вовсе не означает, что, на- поив, вас еще и накормят. Во время аперитива гостеп- риимные французы начи- нают таскать из собствен- ных винных подвалов все- возможные бутылки, мно- гие из которых уже начаты. Француз не станет «хлес- тать» алкоголь почем зря. Иногда в ресторанчике можно наблюдать, как ком- пания из семи-восьми чело- век целый вечер «мучает» единственную бутылку красного вина, да так и не домучивает. Итак, мы были трое приглашенных и одна хозяйкадома. Посколькуза столом сидят дамы, по ста- рой русской традиции я по- тянулся за бутылкой и начал разливать гостям и себе, нарушая при этом все мыслимые и немыслимые правила французского эти- 1 <ета. Оказывается, разли- вать аперитив—это исклю- чительное право и священ- ная обязанность хозяйки. Наверное, Клод подумала: «Однибыли воры, другие— невежды», однако снесла мою выходку стойко, не моргнувглазом. Стоит мне уехать из стра- ны, как в России что-то слу- чается. Вот и в этот раз гимн без меня приняли. По фран- цузскому телевидению Рос- сию показывали только по этому поводу—толпы тру- дящихся с кирпичными мордами и красными фла- гами чего-то там требуют. Я спросил, в чем там дело. Мне говорят, что по поводу гимна. Только когда я при- ехал, стало все понятно. Од- нако мой коллега Сергей Мосиенко меня успокоил. Ты, говорит, пой «Однаж- ды в студеную зимнюю пору», и будет не так обид- но. Я попробовал, и правда ничего, сразу снимается по- литическая острота. П ОСКОЛЬКУ по техническим при- чинам сроки нашей выставки были перенесены, нам при- шлось несколько изменить наши планы. Чтобы не те- рять время, мы отправи- лись путешествовать по Франции, Бельгии и Гол- ландии. В Амстердаме я бывал неоднократно, но на этот раз мне посчастливи- лось побывать в музее Рем- брандта. Голландцы восста- новили дом, где он жил с Саскией. Естественно, здесь собрана великолепная кол- лекция полотен великого мастера, на которые можно любоваться часами. Однако одно обстоятельство меня откровенно повеселило. Оказывается, во времена Рембрандта голландцы спали в прямом смысле в шкафу. Открьшаются двер- цы, а там—совершенно не- большая кроватка. Мне по- казалось подозрительным, что два взрослых человека могут спокойно и вольгот- но развалиться на таком ложе. Как выяснилось, во времена Рембрандта гол- ландцы спали в сидячем положении, боясь прини- мать во время сна позу смерти. Под спину подкла- дывались многочисленные подушки для удобства. А шкаф, я думаю, служил для сохранения тепла. Что каса- ется уже современных тра- диций сна по-французски, то они тоже могут вызвать у россиянина массу нарека- ний. Во-первых, вместо привычной мягкой подуш- ки вам положат довольно плотный валик, спать на ко- тором без тренировки весь- ма проблематично. Во-вто- рых, одеяло заправляют под матрас «конвертом», как бы подтыкают со всех сторон. Сначала нужно из- ловчиться и проскользнуть внутрь, а затем умудриться уснуть. Одним словом, сплошная пытка. С удо- вольствиемидаже какой-то яростью я вьщергивал каж- дый вечер одеяло из-под матраса, но каждое утро приходящая горничная старательно запихивала его обратно под матрас. Н А ЭТОТ РАЗ я решил не прене- брегать традици- онными радостями туриста и, будучи в Парйже, поднялся-таки на второй уровень Эйфелевой башни. Она произвела на меня дво- якое впечатление. Мне все время казалось, что конст- рукция не очень надежная. Когда я увидел количество «палочек и заклепочек», мне показалось, чтоЭйфель не мог рассчитать каждый стержень, ему бы времени не хватило, тем более что считал он не на компьюте- ре, а вручную. Самое удиви- тельное, что она еще стоит! После того как в тоннеле сгорел гораздо более совре- менный поезд, я не мог оез содрогания смотреть на подъемник, который за 44 франка поднимает толпы туристов на второй уро- вень. Что-то меня сомнение взяло, вернусь ли я целым назад? До последнего мо- мента я не верил в надеж- ность конструкции Эйфе- ля. А потом смотрю — все едут и все возвращаются. С другой стороны, Эйфелева башня, которая в предро- ждественские вечера вот уже второй или третий год подсвечивается мерцаю- щими и бегающими огня- ми, —совершенно величес- твенное и незабываемое зрелшце. В Нанте я решил зайти в музей Жюля Верна. Я знал, что Нант — родина знаме- нитого писателя, тем более что но городу кругом висе- ли красочные плакаты, пос- вященные то ли его юби- лею, то ли годовщине изда- ния книги «Из пушки на Луну». По картемы прибли- зительно представили, где расположен музей, однако когда подошли ближе, стало понятно, что без по- мощи местных жителей будем еще долго блуждать поддождем. Тогдамыстали спрашивать прохожих, ко- торые округляли глаза, а не- которые даже спрашивали, а кто этот пресловутый Жюль Верн? В конце кон- цов мы набрели намузей со- вершенно случайно и са- мостоятельно. Самодеятельные фран- цузские художники — это предмет особого разговора. Они не стараются подра- жать профессиональным, а придерживаются строго определенного направле- ния. Точнее сказать, в это русло нарочито наивного искуссгва их сознательно и старательно направляют, ведь они тоже объединены вокруг кружков или сгудий. В результате получаются очень милые работы, а не кич, что у нас возле метро. Женские и мужские работы можно различить с первого взгляда. Женщины, как правило, рисуют любимых кошечек и собачек. Пос- мотреть на эти работы очень занятно и приятно, они не вызывают раздраже- ния или отторжения. Андрей Мартынов, галерея Ье Уаіі: У них во Франции все страшно запутанно Мое пребывание во Франции проходило под лозунгом «В постели с ТТТу- рицем», поскольку не- сколько раз нам действи- тельно приходилось делить одно, правда очень боль- шое, ложе. Мы всегдашути- ли, что же мы будем делать потом в Новосибирске, ведь уже так привыкли друг кдруту? Выставка «Послание из Сибири» была запланиро- вана почти год назад. При- мерно за месяц мы с моим братом Владимиром при- ехали в галерею, обмерили стены, осмотрели прост- ранство, чтобы оценить «размах» будущей экспози- ции. Агі ѴіѵапС в переводе означает «Да здравствует искусство», и нам повезло, что галерея является муни- ципальной. Какпоказывает опыт последних лет, даже в Европе арт-бизнес очень неустойчив. Наш партнер во Франкфурте Эдвард Брюмме подтверждает, что три-четыре года назад про- давать искусство, в том числе и русское, и сибирс- кое, становится все труднее. Многие частные галереи разваливаются. Поэтому, находясь за тысячи верст в Сибири, можно обжечься и попасть в неприятнуюситу- ацию. В данном случае мы как бы застрахованы. Тем не менее накладки все же произошли. Как только мы выгрузились со своими ог- ромными коробками из по- езда, стало понятно, что нас не очень-то ждут. Нам пришлось поменять три поезда, пока мы добра- лись от Франкфурта до Ларош-Сурьона, и каждый раз на нас смотрели как на цыган. Европейцы путе- шествуют с портфелем или с небольшой сумочкой на колесах. ВПариже нам надо было «поменять» вокзал, так что пришлось брать даже два такси, потому что весь скарб в однумашинуне поместился. Когда мы вы- саживались с поезда Ларош-Сурьона, случилось несколько казусов. Дело в том, что поезд стоит только одну минуту, и мы боялись, что не успеем с выгрузкой картин. А тут кругом еще ггутешествующие старуш- килетподвосемьдесят! Они спотыкались о наши короб- ки, падали, мы их подхва- тывали, они снова падали. Целая эпопея с летающими старушками. Когда выяснилось, что выставка, несмотря на все сроки, согласованные лично, по факсу, телефонуи элекіроішои хючте, і і с с же переносятся на неделю, мы были несколько озадачены. Обычно в необязательнос- ти принято упрекать рус- ских, а тут произошло об- ратное, хотя галерея встре- тила нас только что закон- ченным «евроремонтом». На непросохших стенах холсты стали провисать, тогда мы бросились вклю- чать отопление, чем вызва- ли недовольство францу- зов. Они ведь на тепле эко- номят, и каждому франку — строгий учет. Вдобавок выяснилось, что экспози- ционное пространство мы будем делить еще с одним скульптором из Японии и графиком из Вьетнама. Плюс еще один непристро- енный француз Бернар Прад тоже пытался про- скользнуть как раз в эти сроки. С японцем и вьет- намцем мы примирились — что ж, будем выступать единым восточным сррон- том, а послание будет уже из Сибири и Дальнего Восто- ка. Скульптурки японца представляли собой сочета- ние камней и стекла. Изда- лека это смотрелось как на- конечники татарских стрел из краеведческого музея. Вьетнамец с его абстракт- ными композициями был близок по духуработамМи- хаила Казаковцева. А вот французский художник явно выбивался из нашей пестрой азиатско-тихооке- анской компании. В какой- то момент переговоры при- няли угрожающие нотки. Казалось, еще один момент, и никакой выставки не будет. Однако все закончи- лось мирно, и спустя неде- лю выставка шести новоси- бирских художников все же открылась. Открытие выставки — это целая церемония. Види- мо, колониальные времена не прошли бесследно для французской культуры. Они переняли у колонизи- рованных папуасов страсть к церемониям ,обрядам и ритуалам. Чего стоит обыч- ный ритуал заказа пищи в ресторане, а уж про погло- щение пищи и плату по сче- тамуже иговорить не стоит! То же самое с открытием выставки. Собралась мест- ная аристократическая пуб- лика. Причем эта публика необязательно очень состо- ятельная, хотя встречаются и очень состоятельные люди. У них там все запу- танно. Человек может яв- ляться собственником не- движимости по всей стране и вести при этом очень скромный образ жизни. Это объяснимо — налоги на собственность очень большие. Директор банка, он же председатель попечи- тельского совета галереи, выступил со спичем, потом стал давать слово другим. В порядке спичующихся со- блюдалась строгая иерар- хия. При этом арт-дирек- тор, его жена Клод, которая сделала львиную долю ра- боты по организации вы- ставки, скромно стояла в сторонке. Нам тоже дали слово. И тут Шуриц, конеч- но, не сдержался и расска- зал, что мы все же из Сиби- ри, что он вчера телефони- ровал супруге, которая ска- зала, что у нас уже мороз за іридцать. Одним словом, і расставил все по местам. Далыие были охи, вздохи и фуршет. Эта выставка про- висит в Ап Ѵіѵапі до 31 де- кабря, а потом поедет в Нант, где согласно догово- ренности будет демонстри- роваться еще в нескольких галереях и банке. Записала Елена КАНУННИКОВА, «Новая Сибирь» НШШІІЬ я іхі 11 и1 1 1 I спс Чй ПРС ш л I СЯМРЯУ}*) ^ а Ш Г Д Л Я ВАС РАБОТАЮТ * Р я сауна * ^ я бильярдны й зал щ ^ ш бар зан, »24-38-11,17-С